by

In: Статьи

Комментарии к записи Холодное оружие в традиционной воинской подготовке в Индии в 1500-1800 гг. отключены

Доклад на Пятой Международной научно-практической конференции «Война и оружие. Новые исследования и материалы», 14–16 мая 2014 года. Полностью статья опубликована в сборнике материалов конференции (Война и оружие. Новые исследования и материалы. Труды Пятой Международной научно-практической конференции 14-16 мая 2014 года. Часть II)

Изучение холодного оружия Индии через призму его использования в традиционной воинской подготовке является новым подходом, который возвращает исследуемому холодному оружию его суть и основную функцию.

Представительская роль оружия как символа власти и принадлежности к аристократии, которая всегда самоидентифицировала себя через воинский культ, или значение оружия как произведения искусства и материальной ценности и связанные с этим презентационный или декоративный характер использования этих предметов основывается на изучении хорошо сохранившихся предметов, как правило, в дорогой отделке, что скорее исключает использование этого оружия по его прямому назначению. Так же не секрет, что достаточно большое количество образцов оружия, находящегося в музеях и частных коллекциях представляет собой изделия, изготовленные в той или иной степени по традиционным технологиям, но в целях продажи в качестве дорогих сувениров.

Торговцы оружием. Хайдерабад, 1903 г.

Торговцы оружием. Хайдерабад, 1903 г.

Известно, что с конца XVIII и на протяжении всего XIX века мода на все восточное находит свое отражение в архитектуре, литературе, театре и даже повседневной одежде. Комнаты, оформленные в «Восточном» стиле, становятся частыми не только во дворцах или особняках знати, но и в квартирах среднего сословия по всей Европе. Естественно, что такой спрос полностью удовлетворялся.

Князь Алексей Дмитриевич Салтыков, путешествовавший по Индии в 40-х гг. 19-го века отмечал огромное разнообразие оружия, предлагавшегося иностранцам на рынках вместе «с вещицами из слоновой кости» и «различными безделками и картинами».

Безусловно, оружие, купленное на рынках 19-го века, является типологически схожим с реальным оружием. Но современные исследования, основанные только на ограниченной выборке образцов из числа доступных в музеях, частных коллекциях или иллюстрированных альбомах оставляют за бортом значительный пласт предметов, не попавший в коллекции и собрания именно по причине отсутствия у них представительской или презентационно-сувенирной составляющей.

Таким образом, изучается не реальное оружие, а некий слепок с него. При этом используется понятийный аппарат, созданный в конце 19-го века, по сути, одним человеком на основании случайных сведений, полученных от продавцов оружия.

Изучение традиционных воинских практик, то есть деятельности человека непосредственно связанной с главной функцией оружия, позволяет по-новому отнестись как с сложившимся стереотипам, так и к выпавшим из поля зрения исследователей образцам.

И речь не идет об образцах учебного или тренировочного эрзац-оружия. Целью данного подхода является выявление тех обстоятельств, каким образом использовались определенные виды оружия и, следовательно, каким было и что из себя представляло это оружие.

В силу ограничения объема представляемого материала в Сборник материалов конференции вошла только вводная часть, предлагающая новый подход и устанавливающая основные определения для изучения воинских практик и связанного с ними холодного оружия.

Географические рамки данной статьи ограничены территорией Северной, Западной, Восточной и Центральной Индии в той части, в которой они были вовлечены в сферу влияния Индо-Персидской культуры.

Файзабад (недалеко от Лакхнау), 1774 г.

Файзабад (недалеко от Лакхнау), 1774 г.

Ни в зарубежных, ни в российских работах тема использования холодного оружия в традиционной воинской подготовке в регионе не рассматривалась. Существует два оригинальных источника из которых черпают сведения остальные авторы. Первый является исследованием историка и писателя Абдул Халим Шарара (1860-1926), который собирал сведения в Лакхнау на стыке XIX и XX веков. К этому времени в Лакхнау уже не существовало никаких практик и Шарар с трудом находил кого-либо, кто мог пролить свет на этот вопрос. Тем не менее, ему удалось получить уникальные свидетельства от потомков аристократических родов, по крайней мере, в виде описания содержания этих практик.

Стоит обратить внимание на его описание упражнений с использованием короткоклинкового оружия. Борьба с использованием ножей была распространенным видом боевых практик. При этом это был не «ножевой бой» в современном понимании, а именно борьба. В настоящее время считается устоявшимся понимание, что наиболее частым завершением конного или пешего поединка была именно борьба на земле с использованием короткоклинкового оружия. В рассматриваемом регионе борьба с ножам практиковалась в положении партнеров стоя на ногах, присев на одно колено, сидя на коленях и в положении лежа. Шарар указывает следующее. Индийцы использовали прямые двулезвийные кинжалы. «Арабские» ножи были однолезвийными и изогнутыми. Позднее использовались «арабские» ножи, имевшие четырехгранное острие, оставлявшее плохо заживающие раны.

Физкультурные упражнения маратхов. Энциклопедия физической культуры, 1950 г.

Физкультурные упражнения маратхов. Энциклопедия физической культуры, 1950 г.

Второй источник представляет собой энциклопедию физической культуры народности маратхи. Известный маратхский культурный деятель профессор Маникрао, изучавший в молодости традиционные воинские практики, впоследствии приспособил их для массового обучения в качестве физической культуры, добавил много современных упражнений и приложил большие усилия для распространения и популяризации этого продукта. Он объездил всю Индию с чтением лекций, открывал современные акхара и заслужено получил титул «отца современной индийской физкультуры», хотя с точки зрения изучения реальных индийских воинских практик, его, скорее, следует считать могильщиком этих практик.

Из современных работ, касающихся вопросов традиционных индийских практик региона, существует две: диссертация Эндрю де ла Гарза «Моголы на войне: Бабур, Акбар и революция в индийском военном искусстве» и статья профессора Оксфордского университета Розалинд О’Ханлон «Воинский спорт и подготовка в Индии». Но вопросы холодного оружия и его места в традиционных практиках в этих работах не рассматривались. Напротив, Розалинд О’Ханлон замечает, «что несмотря на глубокие и, безусловно, ценные исследования индийского вооружения и искусства войны, эти исследования еще не интегрированы в социальную историю. Даже в узком смысле не изучен вопрос, какими бы те физические навыки и способности, которые требовались для использования традиционных видов индийского оружия? Как форма и различные виды оружия диктовали различие в способах их использования? В каких условиях и рамках практиковались и передавались эти умения?»

Целью данной статьи является установление нового подхода к изучению традиционных воинских практик региона и использовавшегося в них холодного оружия.

В первую очередь необходимо ввести определенную новацию и дифференцировать воинские практики региона. Распространенное деление по историческим периодам, начиная с ведических времен, апелляции к классическим текстам и касте кшатриев могут представлять интерес только в целях популяризации знаний об индийской культуре в целом. Наличие временного разрыва и, главное, те социальные и культурные изменения, которым на протяжении многовекового исторического периода была подвержена территория рассматриваемого региона, в отличие от Южной Индии и дравидской культуры, не позволяют убедительно говорить о какой-либо преемственности.

Фехтовальная палка. Лакхнау, 1750-1780. © Victoria and Albert Museum, London

Фехтовальная палка. Лакхнау, 1750-1780. © Victoria and Albert Museum, London

Поэтому исторический период, от которого можно отталкиваться, это период с начала могольского вторжения и распространения литературного персидского языка и живописи. В свою очередь это сказывается таким образом, что основная линия, наиболее хорошо задокументированная в письменных и изобразительных источниках и, вследствие этого, наиболее известная, представляет собой практики, восходящие к традициям мусульманской аристократии.

Этим искусством занимались даже высшие лица государств или они непосредственно покровительствовали лучшим бойцам. Джахангир, четвертый правитель династии Великий Моголов, в своих мемуарах неоднократно указывает на свой интерес и покровительство ведущим борцам и фехтовальщикам, у которых он брал уроки.

Меч Гобинд Сингха, десятого и последнего сикхского гуру

Меч Гобинд Сингха, десятого и последнего сикхского гуру

Из этих практик интересно обратить внимание на техники с двуручным мечом, о содержании которых сейчас мало что известно. В Аин-и-Акбари в составе войск Акбара упоминаются отряды воинов, вооруженных двуручным мечом с длиной рукояти свыше полуметра.

Известные фехтовальщики и борцы путешествовали по стране, предлагая свои услуги в качестве наставников при дворах правителей, и предпочитали не брать учеников из простого народа. Их целевой аудиторией были аристократы и, в первую очередь, их сыновья, воспитание которых происходило в двух традиционных направлениях «пера и меча». Мастера также привлекались для подготовки и тренировки войск. В армиях мусульманских султанатов и моголов не уделялось значительного внимания тактическому взаимодействию подразделений на поле боя, зато много времени уделялось физической подготовке и индивидуальному владению различными видами оружия. Именно таким образом рассматриваемые техники проникли в солдатскую и далее в народную среду. Со временем, с изменением способов войны и соответственно подготовки к ней, аристократические боевые практики прекратили свое существование. Но в качестве спортивных развлечений просуществовали до конца 19-го века. Это традиция являлась наследием как армейской физической подготовки, так и подпитывалась из народной среды, что в итоге и привело к смешению и выравниванию различных направлений.

The Illustrated London News, 1885 г.

The Illustrated London News, 1885 г.

Вторая составляющая, которую можно проследить по достоверным источникам, вопреки естественному предположению, не имеет чисто индийского происхождения. По сути, это единая традиция, обязанная своим происхождением синтезу практик мусульманской аристократии с автохтонными дравидскими практиками. Рассмотрим, каким образом и в каких условиях мог произойти такой синтез.

Одним из существенных факторов такого смешения являлась традиционная практика воинского набора рекрутов в армии Моголов, Британской Ост-Индской компании, а затем и в Британскую Индийскую Армию на определенных территориях, которые в целом соответствуют границам рассматриваемого в статье региона. Соответственно, уходили на военную службу рекруты, обученные в соответствии с местными народными традициями, а возвращались домой с выровненными, усредненными навыками, полученными за время совместной службы. Из зарисовок рекрутов Британской Ост-Индской компании 1815-1816 гг. видно, что рекруты приходили еще с традиционным оружием, которое уже не использовалось в организованной по европейскому образцу армии компании.

Как было указано выше, в армиях Моголов и Деканских султанатов воинская подготовка была направлена на развитие индивидуальных навыков и была производной от рассмотренных выше аристократических практик. Влияние мусульманских аристократических практик также может быть связано с их широким распространением в султанах Декана, основным населением которых являлись маратхи, и военной службой маратхов в армиях султанатов. Позднее, экспансия маратхов на территории Раджастхана, Гуджарата, Пенджаба и Бенгалии открыла двери не только для культурного обмена, но и стала причиной еще одной экспансии, о которой будет сказано ниже.

Общим основанием для указанных выше этнических практик (вторая составляющая) является автохтонная индийская традиция, вероятно имеющая дравидские корни. Если широкое распространение новых, мусульманских практик может быть объяснено высокой мобильностью населения во времена мусульманских завоеваний и обменом между наиболее активной в военном плане частью населения – наемниками-сипаями, то каким образом могла распространиться старая индийская традиция? И при этом распространиться таким образом, чтобы во всех, в том числе значительно удаленных друг от друга регионах, отличия в этих практиках были минимальными, что должно свидетельствовать о значительной скорости распространения по сравнению с обычным культурным влиянием, не допускавшей создания местных субкультурных очагов.

Аскет. Танджор, 1805 г. © Victoria and Albert Museum, London

Аскет. Танджор, 1805 г. © Victoria and Albert Museum, London

Носителями и распространителями этих традиций были аскеты-воины.

К моменту мусульманского вторжения в Индии уже существовала традиция аскетов-воинов. Но только при моголах с разрешения Акбара, была узаконена практика создания вооруженных отрядов аскетов (в ответ на обращение лидеров аскетов о необходимости самообороны от произвола со стороны аскетов-мусульман). Широта религиозных взглядов Акбара диктовало ему такое решение, которое впоследствии выпустило джина из бутылки, и аскеты стали рекрутировать в свои ряды индусов не только из брахманских каст, создавать сеть акхара (тренировочных школ) и формировать вооруженные отряды.

Аскеты в лагере маратхов в Раджастхане, 1809 г.

Аскеты в лагере маратхов в Раджастхане, 1809 г.

Нужно отметить, что аскеты в Индии играли роль своеобразных «тамплиеров», в их руках находились значительные ценности и торговля, в том числе драгоценными камнями. Со временем к этому добавился и наемнический, кондотьерский бизнес. В результате из вооруженных банд йогов в XVI веке к XVIII веку аскеты превратились в организованные отряды обученных наемников, использующих мушкеты и конницу. Первыми широко стали использовать аскетов в качестве наемников маратхи. После вторжения маратхов на территорию Раджастхана за ними следом хлынули отряды (или банды) вооруженных аскетов. Во второй половине XVIII века они наводнили и Бенгалию.

Таким образом, даже если аскеты-воины и не являлись непосредственными создателями воинских практик, то определенно они являлись их носителями и распространителями.

К сожалению, локализовать воинские практики региона по этническому признаку не представляется возможным. Общая для всего региона высокая степень военизированности, особенно раджпутов, джатов, гуджаратцев и маратхов, а также высокая мобильность населения, позволяют говорить только о наличии воинских практик региона, отличных от аналогичных практик Юга и Северо-Востока Индии или аристократических практик могольских или султанатских дворов. Также невозможно обозначить эти практики как чисто «индийские», так как в силу рассмотренного выше влияния мусульманских аристократических практик в них прослеживаются определенные заимствования. Условно эту линию практик можно определить как «народные» воинские практики, существовавшие на территории региона в рамках традиционных индийских школ акхара. Последняя часть определения необходима для ограничения традиционной воинской подготовки от спортивных народных или солдатских развлечений.

Патна, Бихар, 1830 г. © Victoria and Albert Museum, London

Патна, Бихар, 1830 г. © Victoria and Albert Museum, London

Подводя итог, обратим внимание на следующие обстоятельства. До второй половины XVIII века какой-либо кодификации воинских практик не прослеживается. В Делийском султанате и султанатах Декана отчетливо проявляется персидская традиция. В армии Моголов раннего периода, военные традиции которых имели тюркское происхождение, основной формой военной подготовки были массовые охоты. В правление Акбара Абу-л Фазл Аллами в Аин-и-Акбари описывает дворцовую гвардию Акбара, отряды которых состоят из представителей разных племен Индии, которые используют собственное оружие и технику боя. При этом каких-либо общих традиций или единой воинской подготовки не обнаруживается. Только со второй половины XVIII века из описаний европейских путешественников начинает складываться какая-то картина традиционной подготовки, но уже, к сожалению, в то время, когда реальная востребованность, а, следовательно, реалистичность и адекватность этих практик, начали исчезать.